Индеец с тротуара [Сборник] - Урсула Ле Гуин

— Но что с тобой, моей сестрой? Почему такой кислый мордан?

А ваш мэр не может так сделать, чтобы Джетро не лежал в больнице? — ледяным тоном спросила Лоретта.

Все городские власти могли помочь Джетро ничуть не больше, чем вся королевская конница и вся королевская рать — бедному Шалтаю — Болтаю. Взрослые понимали это и молчали.

— Нет, конечно, не может, — наконец ответила мисс Ходжес. — Это другая цель моего прихода. Лоретта, я хотела поговорить с тобой. Мистер Лючитано рассказал мне нечто весьма настораживающее о твоих новых… гм… настроениях.

— Правильно, поговорите с ней, — проворчал Вильям. — Она только что кончила объяснять мне, что она, видите ли, растет и становится взрослой. Лично у меня такое впечатление, что она растет не в ту сторону.

— Как ты думаешь, Лоретта, чем ребенок отличается от взрослого? — спросила мисс Ходжес.

— Дети верят во всякую чепуху, — быстро ответила Лоретта. — В разные сказки: в то, что их принес аист, в Деда Мороза и во все те глупости, которым их учат в школе. А взрослые знают правду.

— И эта правда такова, что все в мире плохо. Так?

— Очень похоже, — грустно кивнула Лоретта.

— Боюсь, что ты заблуждаешься, — возразила учительница. — Действительно, только дети могут верить в сказки и в Деда Мороза. Но верить, что все в мире плохо, тоже ребячество. Если все вокруг себя ты видишь в одном черном цвете, значит, ты тоже далека от истины и тебе еще надо до нее дорасти.

— Правда вот в чем: жизнь не бывает ни целиком хорошей, ни целиком плохой. Она как бы смесь, и такая и сякая, как мой сегодняшний день. Вот это взрослый взгляд на вещи, Лу, — вставил Вильям. — Я правильно думаю, мисс Ходжес?

— Лора, — поправила его учительница, улыбаясь, но не сводя глаз с Лоретты. — Ты одна из самых обещающих моих учениц, Лоретта. И у тебя есть все основания продолжать учебу. Но в последнюю неделю у тебя появились тревожные симптомы. — Мисс Ходжес подняла глаза на Вильяма. — Вы наверняка видели ребят, которые пали духом. Я вижу их каждый день, и поверьте: их уже ничему не научишь. Они ни на что не надеются, ни во что не верят. Они сдались.

Вильям мрачно кивнул.

Мисс Ходжес снова сосредоточила свое внимание на Лоретте.

— Лоретта! — настойчиво продолжала она, взяв Лоретту за руку. — С тобой это ни в коем случае не должно случиться. Слишком много хорошего у тебя впереди. И я пришла просить тебя — пожалуйста, не сдавайся! Я хотела подробно поговорить с тобой, но, начав сейчас этот разговор, поняла, что могу выразить все свои чувства этими тремя словами. Я знаю, что в данный момент тебе нелегко, но, пожалуйста, не сдавайся! Вот и все, что я хотела сказать.

Лоретта собиралась ответить, но мисс Ходжес остановила ее, подняв указательный палец:

— Не надо, не отвечай. Я не вынесу, если ты мне сразу же ответишь «нет». Просто подумай над тем, что я сказала. А завтра увидимся.

С этой заключительной репликой, выражающей уверенность в том, что Лоретта по крайней мере вернется в школу, мисс Ходжес поднялась. Вильям помог ей надеть пальто, а Лоретта смотрела на учительницу и размышляла о том, будет ли у нее когда-нибудь такое же пальто, у нее, Лоретты. Сейчас ей это казалось маловероятным.

— Ой, Лоретта, чуть не забыла! — спохватилась мисс Ходжес у порога. — Мистер Лючитано горит желанием купить вам музыкальные инструменты. Ты сможешь завтра принести в школу деньги?

— Наверно, — равнодушно ответила Лоретта.

— Кстати, в прошлом месяце некоторые ребята написали неплохие сочинения. Лучшие из них я надеюсь поместить в вашей газете. Если к ним добавить заметки твоих друзей, получится чудесный номер. — Мисс Ходжес повернулась к Вильяму. — Мне бы хотелось встретиться завтра в мастерской с теми, кто собирается участвовать в выпуске газеты. Сразу после уроков, если вы сможете нас пустить.

— До пяти я буду на службе. Но… — Вильям порылся в кармане куртки, — вот вам ключи — и господь вам навстречу.

Весело насвистывая, он наблюдал за тем, как учительница садилась в свой изящный маленький автомобиль, потом повернулся к Лоретте.

— Некоторые тут, понимаешь ли, довольно мрачно настроены, — заявил он. — Но лично я собираюсь отметить это дело. Не угодно ли пообедать жареной вырезкой?

— Я уже курицу сделала, — коротко ответила Лоретта и убежала на кухню.

За обедом Лоретта гадала, как ей улизнуть из дома незаметно для мамы. Но это оказалось несложно. Из-за своего чувства ответственности мама так и не отдохнула, за целый день не сомкнув глаз. Встав из-за стола, она извинилась и отправилась к себе спать. Вильям ушел из дома — вероятно, в один из баров на Авеню, чтобы отпраздновать там несколькими коктейлями благополучный исход событий, а дети облепили в гостиной телевизор. Лоретта осталась на кухне одна. Она вымыла посуду, затем тихо выскользнула на улицу.

Дом, адрес которого дал ей Фесс, находился на противоположной стороне города — в Нортсайде. Это был опасный район: преступления и убийства считались в нем обычным делом. Раньше Лоретта побоялась бы в одиночестве отправиться туда вечером, но теперь ей было чуть ли не безразлично, что могло с ней произойти. А посему, разумеется, ничего и не произошло. Она благополучно добралась до места и постучалась в дверь.

За стеклянной дверью тут же отодвинулась в сторону занавеска, и какой-то взлохмаченный бородатый субъект подозрительно уставился на Лоретту. Затем дверь приоткрылась.

— Лумумба, — вспомнив пароль, прошептала Лоретта.

Сначала она услышала лязг отпираемых засовов, потом звон дверной цепочки, потом дверь открылась ровно настолько, чтобы Лоретта могла войти.

— Добро пожаловать, сестра, — приветствовал ее бородач, тщательно запирая за ней дверь на цепочку и на засовы. На привратнике была тога из грубой хлопчатой ткани, а вокруг шеи — деревянные бусы.

— Сначала придется выполнить ряд формальностей. Вон туда, пожалуйста, — указал он на кабинку, занавешенную простынями.

Неприятное предчувствие родилось у Лоретты еще тогда, когда она увидела за стеклом эту бородатую физиономию. Войдя же в кабинку, она поняла, что не обманулась в своих ощущениях.

Перед ней предстали две девицы в широких хлопчатобумажных платьях и ярких головных платках.

На собрание запрещается вносить сигареты, спички, жвачку, спиртные напитки, режущие или колющие предметы, а также газеты и любую западную литературу, — отчеканила одна из девиц.

— Есть при себе оружие? Нам придется вас обыскать, — заявила другая и шагнула к Лоретте.

Стиснув зубы, Лоретта подчинилась. С тем же отвращением, с которым мальчишки переносили полицейские обыски, она позволила этим странным — и странно одетым — девицам ощупать себя с головы до пят. Но свой кошелек она не собиралась им показывать. Чем была пилочка для ногтей — «режущим или колющим предметом»? А ее «Карманная книга стихов» — «любой западной литературой»? Да кто им дал право рыться в ее личных вещах и судить об их назначении, возмутилась Лоретта.

— Пусть это останется у вас, — сказала Лоретта, протягивая девицам кошелек и большую истрепанную книгу. — Заберу на обратном пути.

С Лореттиной стороны это был, разумеется, отчаянный шаг, но не позволять же им рыться в ее личных вещах! То, что они могут это проделать и в ее отсутствие, Лоретта поняла лишь позже. Впрочем, отсутствовала она недолго.

Тесная, заставленная рядами складных стульев комната была заполнена еще более пестро одетыми людьми. Набивные хлопчатобумажные одеяния, бусы и кустистые прически, казалось, служили здесь формой, равнообязательной для мужчин и для женщин. Как ни странно, у мужчин волосы были длиннее, чем у женщин. В своем простеньком сереньком джемпере чувствуя себя вызывающе одетой, Лоретта села в задний ряд.

Еще один бородач в тоге немедленно отделился от задней стены и объявил Лоретте, что женщинам положено сидеть с противоположной стороны.

Лоретта снова подчинилась приказанию, однако внутри у нее нарастал гнев. Никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться с таким множеством жестких предписаний, даже в школе. И всего за какие-то две минуты! Ну ладно. Зато ей не придется сидеть рядом с Фессом, который насмешливо ухмылялся ей из другого ряда, будто говоря: «Теперь-то ты признала мое умственное превосходство». Хоть бы он скорее отвернулся, с тоской подумала Лоретта.

В конце концов ее желание сбылось: Фесс сосредоточил свое внимание на импровизированной сцене в глубине комнаты. Лоретта последовала его примеру.

Оратор был самой заметной фигурой: высокий — за два метра ростом, — иссиня — черный молодой человек в широком, ниспадавшем до пола одеянии, с козлиной бородкой и длинными — до самых плеч — волосами. В одной руке он держал резное изображение из красного дерева — африканскую маску, у которой вместо волос были змеи.